РЕЦЕНЗИЯ на книгу Мирославы Тархановой «Диагонали»

Вы здесь

«Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» – кто же не помнит этого восклицания доктора Фауста. Знал доктор, знал, что нельзя, не следует ему этого говорить и даже думать! Прекрасно знал, что это – всё, стоп, разрыв финишной ленточки. Однако не удержался, слишком сильны оказались нахлынувшие чувства.

Вот так же, на пике эмоций, пишет стихи Мирослава Тарханова.

Романтика? Безусловно. Восторженная молодость? Никаких сомнений. Светлое ощущение жизни, проживания каждого сиюминутного состояния, свежесть мысли и восприятия – в каждой строке каждого стихотворения.

Я с высоты заросшего утёса
Объемлю мир, и мой восторжен взгляд:
Там, в глубине темнеющего плёса,
Стирает небо звёздный свой наряд.

Наверное, у автора бывают и другие минуты. Когда человека не настолько захлестывают и переполняют яркие эмоции. Она и сама не скрывает, что это именно так:

Я вижу луну
в отраженье и в небе!
И чувствую, что жива!
Я всё ощущаю и вижу
сегодня –
вчера я была слепа…

Но это человек. А поэт пишет переполненным и трепещущим сердцем. Что делает невозможным отстранённое и спокойное чтение. Со-переживание, со-чувствие входят в душу читателя, и уже трудно отделить их от собственного переживания и своих личных чувств. Как не почувствовать себя на месте автора, когда его слова не просто выражают не раз испытанное лично, но и делают это так просто, непосредственно, даже несколько наивно.

В расплавленной смоле июльского асфальта
Следы от каблуков пунктиром по прямой.
А кто-то на стене сложил из синей смальты
Прохладный водопад, спадающий волной.

И хочется припасть к холодному теченью…

Вот ведь точно же! Прошлогодняя летняя жара тому порукой. Всё именно так и было. В царстве раскалённого асфальта и бетона даже нарисованная прохлада манила к себе, как долгожданный оазис. Поэт же ухватил это ускользающее мгновенье, это уже оставшееся в прошлом впечатление, и вот оно, поймано. Теперь никуда не денется. Можно читать самой лютой зимой и не без удовольствия вспоминать летнее горячее солнце. Которое так мало ценилось, пока было в наличии.

Наивность и непосредственность, кстати, не отменяют ни поэтического мастерства, ни образности изложения. Это у автора есть. Отдельные строки просто с ходу врезаются в память. Как вам, например, такая картина:

По щекам заплаканным трамвая
Ударяю ветками осины.

И таких маленьких открытий у автора множество.

Ты видишь? Золотой зари огонь
Просвечивает сквозь мою ладонь!

Родная церковь сельского прихода,
Чиста твоя душа, как цвет белил…

О чём звонят колокола,
Смотря с высот своих на площадь,
Что даже бронзовая лошадь
На звуки ухом повела?

Одно стихотворение даже приведу полностью, уж очень понравилось сравнение памяти с детскими рисунками, сохранёнными любящей мамой.

Размытые воспоминанья
Неверной памяти моей –
Как акварели детских дней,
Надёжно спрятанные мамой!
Они из ветхих сундуков
Всплывают блеклыми тонами,
Потёрты прожитыми днями,
Без прежних чувств и без углов…

Вообще, автору очень близки темы Родины, веры и памяти. Может, даже ближе прочих. Или просто именно в этом сборнике они являются такими смысловыми вершинами, на которые равняются и к которым тянутся прочие стихи? Не знаю. Но определённо, это существенно и нельзя об этом не сказать. Потому что встреча с тем, кто спокойно и чётко заявляет о своём патриотизме – не словесно-высокопарном, а истинном, выражающим себя в любви – является редкой и драгоценной в наше время, когда почти все так любят повторять, что «патриотизм – последнее прибежище негодяя». При этом, по странному стечению обстоятельств, всегда этак ненавязчиво забывая, что Сэмюэль Джонсон, вообще-то, говорил о том, что не всё пропало даже для самого отъявленного мерзавца: пока в нём живо чувство патриотизма, он ещё способен совершить благородный поступок. То есть что патриотизм для негодяя – последний шанс остаться человеком.

А у Мирославы Тархановой возникает именно понимание, продиктованное любовью, даже в те моменты, которые принято осуждать.

Тесно стало в шкатулке тела
Независимой русской душе…

Полетела к друзьям, шальная,
Задушевные речи вела
И, тоскою стакан наполняя,
Каждый раз всё до капли пила.

Захмелела душа, загрустила…

При этом Мирослава всё отлично понимает:

Не лицемерка – в сердце
Уже ни капли злости;
И вновь в одно и то же
Мне суждено ступать.

Но всё равно! – сердцу не прикажешь – продолжает прощать, сочувствовать, принимать. Это ли не прекрасно. А вопросы к миру и обществу? Ну а как же. Они остаются, и поэтесса их задаёт:

Кому в укор растут в полях могилы,
А не пшеница мирно шелестит?
Зачем не серп – кинжал в руке блестит?
Зачем на гибель направляем силы?

Так что боюсь, когда Мирослава пишет:

Театр назван в честь меня,
А я лишь зритель.
И я кричу, судьбу кляня:
«На роль примите!»

– она явно неправа. Впрочем… заканчивается-то стихотворения прямо противоположным заявлением:

…Дайте чистый лист!
И здесь отныне
Я – режиссёр,
я – сценарист,
Я – героиня!

Вот это – верно.

Лидия Рыбакова, поэт, журналист, член МГО Союза писателей России

Рецензия от: 
Лидии Рыбаковой
Книга: